Призраки реки Ольховка
Леонид Нельзин
То, о чем я хочу рассказать, произошло в первый полевой сезон геологического картирования Мойвинской площади.
В начале лета 1964 года Мойвинская партия в полном составе была переброшена вертолетом МИ-4 из поселка Вая в верховья ручья Малый Лиственичный.
Большинство из нас даже и не подозревали, что на севере Пермской области есть такие удивительные и прекрасные по своей природе места. Абсолютные отметки — 800-1200 метров. Альпийские луга. А чуть ниже — зона лесотундры. Видимость — десятки километров. Вокруг, по всему горизонту, — вершины заснеженных гор. Пьянящая чистота воздуха и воды.
Описать наши первые впечатления после приземления вертолета невероятно трудно. Но приподнятое настроение от встречи с природой севера нашего края — вполне объяснимо. До 1964 года наша партия работала значительно южнее — в таежных горах Среднего Урала. полевые лагеря чаще всего устраивались в долинах небольших рек. Названия их, типа "Черный Тырым", говорят сами за себя. Кругом была лишь стена высокого, темнохвойного леса, а над головой — кусочек голубого неба. Видимость — не более 50-100 метров. Тучи комаров. И в этом вся экзотика.
Итак, мы приземлились в долине ручья Малый Лиственичный. После организационных работ и оборудования полевой базы коллектив партии был разбит на два самостоятельных отряда — съемочный и горный. До того, как у нас появились лошади, работы проводились на склонах и вершине горы Большая Мойва и на склонах реки Малая Лиственичная. Как только прибыли лошади, отряд горняков из шести человек, которым руководил автор этих строк, перебрался в истоки реки Большая Лиственичная.
К началу августа, закончив горнопроходческие работы на водоразделе рек Курыксарки и Лиственничной, отряд горняков подготовился к переброске на место новой стоянки. Завьючив шесть лошадей, мы отправились к устью реки Лиственничной. Здесь сделали привал; наловили хариуса из "Ямки Бахтиярова", пообедали и двинулись вдоль правого склона реки Большая Мойва к устью реки Ольховка, в среднем течении которой уже бло выбрано место для полевоголагеря. К семи часам вечера с большим трудом мы, наконец, добрались до реки Ольховки, иоблегченно вздохнули. Дальше наш путь проходил по старой мансийской тропе-дороге вдоль левого сухого сулона реки Ольховки.
Могли ли мы подумать, что как только вступим на мансийскую тропу, так и начнутся наши встречи с паранормальными явлениями. На часах было окло семи. Солнце клонилось к закату, но еще не ушло за верину горы Тулымский камень. Не успели мы пройти и пятидесяти метров от берега реки Большая Мойва, как вдруг все шесть лошадей разом резко остановились и испуганно посмотрели вперед. Подняв головы и взглянув туда, где дорога полого поднималась к площадке первой террасы, мы увидели в сорока-пятидесяти метрах от нас небольшой навес, костер. От костра вверх струился сизый дымок. Вокруг костра, склонившись над ним, сидела небольшая группа людей (три-четыре человека). Ясная картина увиденного не вызывала сомнений, что нас ожидает встреча, которой мы не ожидали в таежной глуши. Мы решили, что это даже кстати: сделаем небольшую остановку, попьем чайку, поговорим с незнакомцами — и дальше в путь.
Но не успели мы пройти и десяти метров, как все то, что мы только что видели, исчезло: ни костра, ни навеса, ни людей. Добравшись до площадки, где был костер, мы вдобавок не обнаружили и ни малейших следов костра, а также каких-либо примет присутствия на этом месте людей. Вокруг тишина, зеленая лужайка, рядом — давно нехоженая тропа. Оставалось лишь почесать затылки и, оглядевшись, продолжать наш путь на восток.
Последние пять-шесть километров прошли быстро и без приключений, и к восьми часам вечера добрались до намеченной на карте точки. Быстро оборудовали лагерь. Соорудили печь для выпечки хлеба. Поскольку тесто было замешано еще во время обеда, оно отлично подошло за время пути, находясь во вьючной суме и покачиваясь на спине лошади. К полуночи с устройством лагеря все было закончено. На столе лежало шесть булок горячего хлеба, от которого по всему лагерю шел головокружительный аромат. В центре стола возывашался трехлитровый чайник с крепкой заваркой чая "Экстра", тарелка, наполненная сливочным маслом, банки со шпротами и другие яства полевой кухни. После плотного ужина мы разошлись по своим палаткам.
Моя палатка находилась в центре и чуть ближе к лесу. Справа от меня — палатка горняков, слева — студенческая. Спать не хотелось. Я зажег две свечи, включил радиоприемник — первый советский транзистор "Минск" — застегнул полы полатки на два ряда пуговиц (верхние и внутренние) и, поудобнее устроившись в спальном мешке, взял книгу и углубился в чтение.
Под нарами мирно спала собака, из радиоприемника тихо лилась приятная музыка. Лучших условия для отдыха в полевой обстановке не придумаешь. И вдруг полы палатки разом распахнулись, и на пороге появилась молодая, красивая женщина. Она бесшумно прошла внутрь и села мне в ноги. Реальность происходящего не вызывала сомнений, я даже почувствовал вес гостьи — сорок-сорок пять килограммов. Она повернула голову в мою сторону и пристально посмотрела на меня большими черными глазами. ее голова была покрыта черным платком, туго завязанным под подбородком. Одежда соответствовала той, что носили женщины в XVII-XVIII веках. В следующий момент я протянул руку под нары и нащупал собаку, которая мирно спала и никак не реагировала на присутствие чужого. Мне подумалось, что загадочная гостья — это призрак. Холодок пробежал по спине. Я резко согнул ноги в коленях, а затем быстро выпрямил их. Призрак тут же исчез. Погасив свечи и на всякий случай поглубже забравшись в спальный мешок, я быстро уснул.
Утром за завтраком я молчал и ни словом не обмолвился о ночном визите молодой красавицы. Неудобно перед рабочими, что подумают… Молчание нарушил один из рабочих: "Палыч! Ночью ты ничего не слышал?" И тут он рассказал (остальные три человека подтвердили), что, как только все разошлись по палаткам, к ним минут через десять-пятнадцать (свечи еще не были погашены) заглянула молодая, красивая женщина. Внимательно осмотрела всю палатку и тихо исчезла.
Не обошла вниманием ночная гостья и студенческую палатку. Заглянула и к ним. обе палатки были уверены, что к ним заходила реальная, живая женщина. Но когда выслушали мой рассказ, то изменили свое мнение.
Прежде всего было непонятно, как можно зайти и выйти из палатки, не расстегивая два десятка пуговиц? И при этом не разбудить собаку? Способно ли на это какое бы то ни было живое существо? Потом, какая молодая, да еще красивая женщина рискнет заходить к незнакомым людям, да и просто бродить в темную августовскую ночь по тайге? И куда она могла исчезнуть, елси вокруг на сотню километров нет жилья?
Ближайший поселок — Лыпья — находится, правда, в тридцати километрах, то есть в семи-восьми часах ходьбы, но живут там два старика да знаменитая во всей округе "тетя Сима", пятидесятилетняя Серафима Собянина, высланная во время коллективизации с Украины на Северный Урал. Так что и из поселка не мог придти никто. Оставалось признать, что ночью нас посетил все-таки призрак. А в геологическом отношении это место оказалось интересно тем, что, как оказалось, наш полевой лагерь был разбит прямо над мощной кварцевой жилой с крупными жеодами цитрина.
Прошли годы, однако те события начала 1960-х годов не забываются до сих пор. Конечно, все, что мы видели тогда, можно было бы списать на нашу усталость, массу впечатлений и т.п. Но, что интересно, двадцать два года спустя после нашего приключения в тридцати километрах севернее долины реки Ольховки, в тех же местах, странную женщину видел брат Игоря Короткова — Евгений. Он заблудился и до темноты мог не успеть выйти на базу. Погода была пасмурная, прохладная. Неожиданно впереди (в двадцати-двадцати пяти метрах) появилась женщина в черном. В руке у нее горел огонек. Она поманила рукой заплутавшего путника, как бы приглашая следовать его за собой. И вскоре вывела его к базе. После этого она исчезла — так же внезапно, как и появилась. Когда Евгений спросил у товарищей, а где та женщина, которая шла впереди его, в ответ он получил непонимающие взгляды и даже характерный жест пальца в области виска.
Можно было бы рассказать и еще одну историю, которая произошла в трех-четырех километрах выше устья реки Лыпья и свидетелями которой стали Степан Степанович Корченок и автор этих строк.
Но об этом как-нибудь в другой раз.
Из книги "Экология. Родители. Дети"
Березники, 2000
Читайте также по этой теме:
Пермские жертвенные места
Постовой: женщины и только женщины вдохновляют мужчин на поступки. Стихи о женщине — это то немногое, что могут сделать мужчины в благодарность.
